В свои шестьдесят пять лет Джефферсон не имел ни грамма лишнего веса, а о возрасте напоминали лишь густые рыжеватые волосы, подернувшиеся на висках серебром. Его широкоплечая фигура казалась еще внушительнее благодаря высокому росту и величественной осанке. Конечно, артрит уже давал о себе знать, однако от постоянных физических упражнений движения президента все еще были легкими и быстрыми, а походка напоминала грациозные движения молодого человека.

Джефферсон зажег толстую ночную свечу и направился в спальню по длинным темным коридорам Белого дома.

На рассвете он прибыл на инаугурацию нового президента, по обыкновению, сохраняя невозмутимое спокойствие и полное отсутствие какой-либо церемониальной помпезности. Слегка прикоснувшись к шляпе, он проскакал на лошади вдоль кавалерийского эскорта, спешился перед зданием Капитолия и привязал лошадь к стойке. Затем он поднялся в зал заседаний, где сидел вместе с другими посетителями во время инаугурации, а потом нанес прощальный визит в Белый дом. Чуть позже, во время инаугурационного бала, он непринужденно танцевал с Долли Медисон.

На следующий день Джефферсон закончил паковать вещи и тщательно проследил за тем, чтобы чемодан с индейскими словарями был доставлен к Джеймс-Ривер в целости и сохранности. Сам же он отправился в Монтичелло верхом, потратив на дорогу не менее восьми часов. Даже в снежную бурю он с нетерпением ждал момента, когда вернется к привычной и спокойной жизни сельского джентльмена.

Наблюдатель стоял в тени покрытого снегом дуба на берегу Джеймс-Ривер, где на ночь были привязаны несколько грузовых судов. Из близлежащей таверны доносился чей-то хриплый смех. Голоса становились все громче, и он уже по собственному опыту догадался, что команды судов достигли последней стадии опьянения, перед тем как погрузиться в бесчувственное состояние.

Он вышел из скрывающей его тени и быстро направился по заснеженной земле к одному из грузовых катеров, контуры которого смутно вырисовывались в слабом свете прикрепленного к борту фонаря.